Временно не трудоустроен

четверг, 5 октября 2017 г.

Ровно год назад я написал «прошу меня уволить» на листе А4 и поставил точку в своей недолгой карьере инженера путей сообщений. Настало время рассказать о том, чем же я занимался весь этот год.



Трудовая книжка не подтвердит, но за год я сменил примерно 5 мест работы. И ещё побывал примерно на 16 собеседованиях. Среди главных итогов этого года — иррациональная любовь к написанию заявлений об увольнении и исчезнувший страх нигде не работать.

Об увольнении


В процессе увольнения самая приятная часть — это эйфория, наступающая после твоего «Я ухожу!». Само увольнение напоминает смерть. Собственной смерти больше всего боятся атеисты, которые уверены, что после неё нет ничего. Большая часть офисного планктона — это офисные атеисты, которые боятся увольнения как смерти. Религиозные люди верят, что смерть является лишь началом чего-то нового. Увольнение — это тоже начало, отправной пункт, дверь. И теперь я уверовал, что новый путь за этой дверью обязательно откроет новые горизонты.

Страх перед неизвестностью, уныние, ощущение собственной бесполезности — всё это мне знакомо. Излишек свободного времени посылает в голову различные угнетающие мысли. Сидишь дома перед монитором, откликаешься на вакансии, посылаешь резюме, не получая ответов неделями. Но ни один раз за весь год я не пожалел о том заявлении на А4. Ни разу я не рассматривал возвращение в проектную фирму в качестве запасного плана на крайний случай.

Журналистика


Год назад я планировал стать журналистом. Я поступил на журфак, начитался умных книжек о четвёртой власти и был преисполнен воодушевления, считая профессию журналиста чуть ли не самой важной на этой планете.

Первое моё собеседование было как раз в день увольнения из проектной фирмы. Пригласили на должность администратора сайта местного телеканала. В беседе с одним из репортёров, моим потенциальным начальником, мне в красках расписали все тяготы работы журналистом, предполагающей денно и нощно находиться на студии, дежурства в праздники и выходные. На мой школьный энтузиазм посмотрели снисходительно. То, что я не получу эту работу, стало понятным сразу после вопроса о моём месте жительства. Ибо понятие «оперативность» никак не сочеталось с тем фактом, что я живу на отшибе города без личного автотранспорта.

Затем я где-то с неделю вяло штудировал сайты местных СМИ в поисках подходящих вакансий. Не брезговал даже глянцем. Вакансий не было совсем. С мыслью «я всё равно ничего не теряю» решил писать красивые письма главным редакторам краснодарских изданий. Начал и закончил «Югополисом», так как на следующий же день после отправки e-mail уже сидел в их переговорной.

«Какие ветви власти вы знаете?» — спросила у меня Валентина Артюхина. Тогда она ещё была главным редактором в «Югополисе». Юрий Гречко (издатель) слегка погонял по известным личностям города. Знание ветвей власти и громких краснодарских имён мне в итоге не пригодилось. Я снял один фоторепортаж о краснодарской переправе и написал небольшую статью о туризме. Репортаж вышел моментально, статья не опубликована до сих пор. Может я ужасно её написал, может про неё просто забыли — не знаю. Ответы от «Югополиса» шли днями, неделями, месяцами. В итоге отвечать с того конца мне перестали. Наверное, стоило хотя бы спустя полгода потребовать какой-либо ясности от редакции, разбередив неудавшийся старый диалог, но я решил, что удобнее будет думать, что меня просто продинамили.

Тот самый фоторепортаж для Югополиса о краснодарской переправе сам по себе был интересным опытом. Редакция поставила ясное условие: нужна история в лицах, репортаж с портретом обычного пассажира этого необычного вида транспорта. Вся соль в том, что фотографировать незнакомых людей – это сложно. Страх того, что тебя пошлют или даже просто косо посмотрят, заставил меня час сидеть у станции переправы со спрятанной в сумку камерой. Я не смог бы сделать такой материал для собственного блога, ведь для этого пришлось бы выйти из зоны комфорта. А для «Югополиса» смог. В тот день у переправы почти половина пассажиров, о которых я хотел написать, мне отказала. Другая половина согласилась. Но абсолютно все были наимилейшими людьми. Стоило только первому начать с ними разговор…

Вялотекущий фриланс длился почти месяц. В ноябре я заработал какие-то смешные деньги, написав обзор для «Деловой Газеты», а потом внезапно раздался звонок и меня пригласили на собеседование. На следующей неделе у меня уже была постоянная работа. 5 месяцев я сидел в каком-то непонятном офисе и занимался ежедневным рерайтом пяти пресс-релизов на тему, в которой не понимал абсолютно ничего. То была работа для фона: она меня не напрягала, не снилась по ночам. Мой начальник плохо понимал смысл того, что я делаю. Он просто был уверен в том, что ему в команду запускающегося портала об автомобилях нужен журналист. Я же, перестав надеяться найти работу в нормальной редакции, получал деньги и клепал новостные заметки об автовыставках и новых прототипах, параллельно пытаясь делать их вменяемый перевод на английский. Чуть позже мне в помощь наняли переводчика, но лавочка прикрылась уже весной. За пять месяцев я успел подтянуть свой английский и выучить эмблемы автомобильных марок, но цели, как и читателя, у всего, что я делал, попросту не было. Я не жалел, собирая свои вещи.


SMM


Сейчас очень популярна шутка, что если в начале десятилетия все были фотографами, а к середине стали блогерами, то в наши дни все массово переквалифицировались в SMM-менеджеров. Ирония в том, что я, как оказалось, чётко двигался по этой мейнстримной дорожке. Весной я впервые откликнулся на вакансию SMM-менеджера.

Вряд ли это произошло от безысходности: если вы сравните зарплаты рядового журналиста и smm-щика, то поймёте что именно мною двигало. Той весной началась моё великое хождение по собеседованиям.

Собеседования бывали ужасные. Помню старый офис с кривыми побелёнными потолками и деревянными дверьми с отслоившейся масляной краской кислотно-зелёного цвета, 15 квадратов «оупэнспэйса» на десять человек и линолеум на полу. В этих условиях требовалось «писать креативные тексты о недвижимости» — дешёвых квартирах для посуточной аренды. Ещё одна «крупная международная компания», снимавшая один кабинет с двумя столами в офисе юридической фирмы на окраине города, предлагала писать о чае за серую зарплату в два раза меньше указанной в объявлении. С таких собеседований я буквально сбегал, пытаясь отделаться от ощущения в голове, что меня чем-то только что испачкали.

Однако в большинстве случае собеседование – это вещь из наиприятнейших. Ты сидишь напротив неизвестного человека и не скупясь на эпитеты рассказываешь о том, какой ты классный. К слову, это относится не только к соискателям, но и к работодателям. Всё прекрасно, «вы нам подходите» и «я хочу у вас работать». Но чем выше растут воздушные замки на интервью, тем болезненнее последующее разочарование.

И вот, милый вегетарианский магазинчик с замечательными командой и корпоративным духом, обещавший тебе на собеседовании достойную зарплату за интересную работу, в конце двухдневной стажировки предлагает… бартерное сотрудничество. Ибо тексты пишешь замечательные, да ещё и блогер! Стало быть, давай, пиши за еду!

Или так. Вакансия в молодой растущей компании, которая выводил на местный рынок принципиально новый продукт – доставка ингредиентов для ужинов в формате meal-kit. На собеседовании в ресторане с видом на Кубанскую Набережную — должность начальника отдела маркетинга в перспективе и полная свобода действий уже с понедельника! На деле — затхлый офис-кухня в грязном подвале, два сотрудника за компьютерами с чёрным рабочим столом пиратской Windows 7 и тотальное недоверие, из-за которого отгул на один день с предварительно отработкой в выходной приводит начальника в ужасное смятение. Я сбежал оттуда через неделю. Зарплату полностью не получил до сих пор.

Та самая


Хорошая работа – это такая, о которой хочется рассказывать, которой хочется хвалиться, результатом которой гордишься. Серия собеседований должна была закончиться именно таким местом.

Ещё я считаю, что за очень редким исключением мне с руководителями всегда везло. Я наслышан рассказов о плохих начальниках, но самому роль жертвы примерить ещё не довелось. Последним собеседованием в апреле было интервью с частным предпринимателем, задавшим вопрос: «Мы тут все странные. Насколько ты странный?». В мае я начал работать на него.

Мой начальник был открыт для новых идей и искренне пытался заразить меня своим видением. Он был свободнее меня, я ощущал себя на его фоне закостенелой офисной креветкой. Это заставляло двигаться. Пятницы у нас завершались планёрками, где вся команда помимо всего прочего слушала презентацию о новинках в отрасли, которую должен был подготовить один из моих коллег. Мне было интересно.

Я вёл четыре проекта, но самым интересным (а в последствие и единственным) было продвижение домашнего шоколада. Может я не сделал свою работу идеально, но раскрученные мною профили в социальных сетях с моими текстами и фотографиями конфет и шоколадных плиток стали в итоге первыми работами в личном портфолио. Пошли заказы: люди писали, спрашивали, покупали. Новое чувство, когда я понял, что мои действия заставляют массу людей предпринимать усилия в offline и тратить свои деньги, оказалось самой приятной частью в SMM.

Всё шло хорошо. А потом стало ещё лучше. Полтора месяца назад мне позвонили из рекламного агентства и спросили, насколько актуально моё резюме трёхмесячной давности. Тогда состоялось моё последнее собеседование и началась новая глава в жизни. Продолжение следует… ⬛


3 комментария:

  1. Путь нелегок, но оно того стоит☺

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. на самом деле путь был достаточно приятным)))

      Удалить
    2. А нелегок не значит, что он должен быть обязательно отвратительным)))

      Удалить