Лица Сингапура

среда, 11 июля 2018 г.

Пост хочется начать в духе монолога престарелой Розы из “Титаника”: “Прошло 84 года, а я до сих пор чувствую запах свежей краски…”. В моём случае прошло только 2 года, но да, я тоже ещё помню ту благоухающую вакханалию, которая сопровождала меня в гостях у Сингапура. На небольшом острове, поросшем джунглями и небоскрёбами, смешались Китай, Индия, Малайзия и Европа. Смешались, но остались отличимы их запахи, звуки, цвета, архитектурные формы, разрезы глаз, одежды и темпераменты. Центр Сингапура, как парк аттракционов, оказался разделён на тематические зоны — этнические кварталы. Даже язык не поворачивается назвать их национальными гетто, хотя, по сути, они строились как раз для компактного проживания людей определенной национальности. Как бы то ни было, появление этих районов сделало возможным сегодня за пару часов совершить погружение в совершенно в разные культуры. Где-то на их стыке нам предстояло отыскать настоящее лицо Сингапура.

Ряд колониальных shopehouse'ов на улице в Чайнатауне

Каждое утро нас встречала Европа. Мы жили в центре города, точно в том самом месте, где в начале 19 века британцы основали свою колонию. За завтраком на втором этаже типичного shophouse нам открывался вид на купола дворцов района Historic Civic. Сегодня под этими европейскими сводами сингапурцы принимают законы, вершат правосудие и слушают симфонический оркестр. В наследие от колонистов также осталось несколько англиканских церквей, которые периодически закрываются на время свадебных церемоний.





Чуть позже в центр Сингапура пришли европейские отели, небоскрёбы, кофейни и стиль жизни.  Деловая жизнь забурлила с 9 до 5, бизнес-кэжуал выровнял оттенки кожи, сгладив различия между национальностями, и все в едином порыве принялись бегать после работы вдоль залива. Если не всматриваться в детали, то картинка, скорее, походит на бизнес-район какой-нибудь европейской столицы.

Если же всматриваться, то откроешь, что европейские лица в Сингапурском даунтауне в меньшинстве. Почти каждый клерк в галстуке, вываливающийся из офиса, этнический китаец. Именно китайцы, которых по переписи здесь больше 70 процентов, задают сегодня темп острову, пока в высотной застройке то и дело попадаются бреши в виде буддийских храмов и малоэтажного Чайнатауна.


Чайнатаун нас сначала испугал. Он походил на муравейник с толпами суматошных и похожих друг на друга обитателей. В первый день мы искали там еду, поэтому пошли за приключениями на местный рынок, образовавшийся (кажется, стихийно) вокруг нетипично высокого дома с социальным жильем. С лавочек с ядовитыми вывесками и иероглифами на нас смотрела китайская еда — настало время первых гастрономических ошибок, которые мы чуть позже, потеряв надежду нормально поесть, назовём экспериментами.






С каждым часом и днём злые китайские лица нам казались всё добрее, а невкусная еда — съедобнее. Мы обходили стороной магазинчики, завязанные на традиционной медицине, и с головой окунались в местные блошиные рынки. На одном из таких я купил маме старый китайский чайник, мигрировавший с его хозяйкой в середине прошлого века из Китая. Судя по лицу мамы, это был мой лучший сувенир из заграничных путешествий.

Главная драгоценность сингапурского Чайнатауна — буддийский храм Зуба Будды. По факту — новодел возрастом в 10 лет, по атмосфере — квинтэссенция Чайнатауна. Мы побывали там дважды, причем второй раз был осознанным камбэком в последний день отпуска.




На первом этаже в огромном золотом зале, отделанном буддийскими статуэтками, шла служба. Несколько десятков китайцев в окружении любопытствующих посетителей повторяли за монахом мантру, синхронно кланяясь застывшему на троне золотому Будде. Усерднее всех молились ссохшиеся старушки в коричневых маньи. В поклонах они складывались почти пополам, касаясь своими бритыми головами подставок у ног.






Мелодия мантры оказалась навязчивой, к микрофону подключился монах со китайской скрипкой эрху, и я не со зла и не зная слов начал подпевать. Уже готов был к укорительный взглядам за передразнивание, но китайская старушка с крайнего ряда, с которой мы встретились взглядами, только добро улыбнулась. Вместе с ещё одной бабушкой и непонятно откуда взявшейся индианкой в сари мы покрутили барабан на крыше храма, насладились тишиной и мягким ковром в комнате сакральных реликвий и удивились чану с бесплатным рисом на выходе.








В это ненастоящее путешествие в Китай помимо а-ля итальянских фасадов Чайнатауна и той самой девушки в сари вторгалось всё больше и больше инородных элементов. Как-то раз, гуляя по Чайнатауну, мы набрели на индуистский храм. В простой китайской застройке он, с несуразным фасадом, напоминающим последствия взорванной хлопушки, стоял особняком. Чуть позже, когда мы уйдём вглубь новых кварталов и набредём на Маленькую Индию, станет ясно, что это вполне себе обычная индуистская постройка. Сейчас же эти тысячи цветастых статуй на стенах, крышах, потолке, кислотные цвета росписей и обилие тропических цветов свалились на наши глаза и застали их врасплох.



Не особо приятными были изменения и в запахах. Индийцы нещадно палили в храмах ароматические палочки, которые, как кажется, должны были замаскировать запах... кхм... экскрементов. Замечу, что вокруг  было чисто, мы даже не брезговали ходить по храму босиком (разуться всех посетителей заставили на входе). Стало быть, неприятные ароматы исходили от прихожан.

Бросили косые взгляды на индийцев. Странно, но при зрительном контакте никто не отводил взгляд и без стеснения продолжал нас рассматривать. Эти взгляды были иными. Вместо добродушного прищура китайцев — круглые, тёмные, очень выразительные глаза индийцев.  Прямо как глаза тех странных многоруких божеств с кричащим макияжем, скульптуры которых пока ещё наводили на нас странную тревогу.







Поездка в Индию, должно быть, станет самой контрастным вояжем в жизни. В этом меня убедили несколько дней тест-драйва в Сингапуре. Там был своеобразный филиал Индостана — двухэтажный район Маленькая Индия в получасе ходьбы от Даунтауна. Район оказался ещё одной прививкой от шовинизма. Концентрированная доза тамильской культуры, введенная под видом фруктовых рынков, острых закусок на банановом листе, музеев и танцев под этнические барабаны, имела чудесное действие. Эта культура нас очаровала. Пучеглазые индийцы, ещё вчера сверлившие взглядом белых людей из России, стали чуть ли не самой добродушной национальностью на всём острове. Мы завидовали этим людям, завидовали их открытости и лёгкости в общении. Наверное, за две недели мы даже чему-то научились у них, но последовавшая за этим Россия возвратила в свои реалии. Ладно, давайте продолжим о приятном.

Маленькая Индия живёт магазинами со специями, золотом и цветочными гирляндами. Последние собирают и тут же продают через каждые два шага. Кстати, эти же цветы — нежные, яркие и ароматные — спустя несколько часов вянут и гниют. Именно в их резком гнилом запахе мы по незнанию обвиняли якобы нечистоплотных индийцев. Стало стыдно за косые взгляды.












На пороге Центра индийского наследия (Indian Heritage Centre) нас тепло встретила девушка-ресепшионист, зазывая в тёмные помещения на выставку. Экспозиция, посвященная истории сингапурских индийцев (или индийских сингапурцев) была не особо интересная, но всё решало её исполнение. Дорого, но бесплатно, с любовью и вкусом, с правильной подсветкой, современными технологиями и обилием дерева — я и сам не заметил, как в этой обстановке перевел для Лены большую часть надписей у экспонатов, которые несколько столетий назад были чьими-то личными вещами.



Только мы остыли под кондиционерами Центра, на выходе нас ждали жаркие болливудские танцы. К чему были приурочен сей праздник жизни, мы так и не поняли. Есть подозрения, что это обычный вечер в Маленькой Индии.







Окрошка по-сингапурски была бы незавершённой без соседа Маленькой Индии, мусульманского района Кампонг Глам. Жители исламских кварталов — это малайцы, просыпающиеся среди бесконечных текстильных магазинов под звуки минаретов местной мечети Султана Хуссейна. Здание очень красивое и снаружи, и внутри. Тогда я, кстати сказать, впервые увидел мечеть с золотыми куполами — будто кальку с дворца Аграбы из мультфильма про Алладина. Внутри нас закутали в покрывала и пустили во внешнюю галерею, расположенную по периметру главного зала, в котором незнакомые люди общались со своим богом.












Разделение колонии на этнические кварталы было идеей британцев. Возникший чуть больше полвека назад независимый Сингапур на национальный вопрос ответил строительством социального жилья, где китайцы, индийцы и малайцы могли бы жить вместе. За малоэтажной колониальной застройкой выросли типовые небоскрёбы. Гетто стали заповедниками.

Какой он, сегодняшний сингапурец? Кажется, самый честный ответ дадут не храмы, а небоскрёбы. Сегодняшние сингапурцы, сохраняя разобщенную историю, смотрят в общее будущее. И не важно через какие глаза и призму каких религий — будущее они видят одним и тем же: зелёным, прогрессивным, светлым и комфортным. Эти представления отражаются (часто буквально) в миллионах мелочей и десятках новых сверхсооружений — исполинских Садах у Залива, напичканном технологичными новинками аэропорте Чанги, футуристичном небоскребе Марина Бэй Сандс, смелой архитектуре театрального комплекса Эспланада. У россиян такого видения будущего нет. Кажется, мы настолько погрязли в проблемах настоящего, что боимся смотреть за горизонт, превращаясь из развивающейся страны (само по себе нелестное определение) в страну пресловутой стабильности. Для россиянина Сингапур — это дорогой аттракцион на пару дней. Для сингапурцев этот аттракцион стал национальной идеей. ⬛

Комментариев нет:

Отправить комментарий