К основному контенту

Борода

Всё плохо: в мире — коронавирус, у меня — борода.
Стал настолько бородатым, что в барбершопе теперь плачу (ударение ставьте куда хотите) в два раза больше. Борода чешется, а после почёсывания слегка осыпается, как новогодняя ёлка в самый короткий месяц года. Барбер мазал это дело маслами, советовал кондиционеры для бороды. Это стоило каких-то денег и не билось с первоначальной задумкой: борода заведена не для мужской красоты, борода — это символическое воплощение самоизоляции. Название перформанса — «Самоизоляция на лицо». Это лучше, чем тату. Ведь как только границы откроют, я сбрею всё это к чертям.

Коронавирус хуже. Из-за него не успели доснять три серии любимой «Хорошей борьбы», а недосказанность хуже чешущегося подбородка. Из-за пандемии сорвался бесплатный полёт в Европу, который я выиграл в новогоднюю ночь на ужине в фешенебельном Marriott. Коронавирус изгадил год, но сейчас —  в августе — из новостного инфоповода COVID-19 превратился в данность и повод для иронии. Поэтому так несерьёзно пишу о том, что убило миллион людей.

Три месяца самоизоляции я не просто денно и нощно растил бороду. Я серьёзно подсел на книги. Прочитал учебник «Футурология», книгу о сне и полтора тома «Намедней» Парфёнова. Не остановился — читаю «Непонятное искусство» чтобы установить причинно-следственные связи между Гогенами, Уорхолами и Мадоннами. Не разменяв свою любовь к нон-фикшну, магию книг я всё-таки уловил. Глубокое погружение, всё такое. Две недели с теориями об искусственном интеллекте и попытками понять смысл термина «квалиа» говорят убедительнее десятисекундных постов в Instagram о важности перемен.

А перемены важны, конечно же. Неделю назад сменил работу. Всё из-за самоизоляции, которая оставила меня наедине с рабочими задачами. Понял, что последние полгода ходил в офис только из-за приятных коллег. С ними можно было поесть арбуза и посмеяться над клиентами, с угрозами согласовывающими эмодзи в текстах. Но весной я смеялся один — и было не до смеха. Теперь у меня некомфортый период — время притирок, глупых вопросов, незаходящих шуток. Что вы стоите как неродные? Заходите! 

Ну вот, снова не зашла.

Борода, любовь к книгам — во время пандемии я настолько повзрослел, что мне исполнилось 27. Цифры всё серьёзнее, и отмечать их надо соответствующе. Взял отпуск и билеты — полетел в Москву с рыбонькой праздновать 24 июля. 

В Москве тоже перемены. Она теперь с запахом спирта и слегка мутная из-за очков, запотевших от медицинской маски. Наверняка кто-то уже шутил, что на карантине природа настолько очистилась, что из столицы пропали китайцы. Да. Ужасная шутка. Ужасная. Но заходит.

Люди, которые остались на полупустых московских улицах, очень добрые. Полицейские помогают, водители уступают, прохожие подсказывают — и никого просить не надо. Хороших людей много не бывает — вот и малолюдно.

Мы жили в гостинице на Садовом, гуляли пешком и катались по тротуарам на самокатах. Ели в «Депо» (фудмаркет такой), ходили в «Гараж» (музей современного искусства), фотографировались на «Хлебзаводе» (квартал хипстеров). На мой день рождения пошли долго мёрзнуть в Третьяковку. До меня дошёл смысл «Неравного брака», «Утра стрелецкой казни» и «Княжны Таракановы». Утрамбовали непростые мысли бургерами и гранатовым соком — так мне и случилось 27. 


— Вотс гоин он у собора Василия Блаженного?
— О май гад, эта чёрч закрыта. 
— Гоу ту есть тогда.
— Окейна.

— Молодёжь, что насчёт трэвэл по реке?

Москва. Мы говорим на вашем языке.